Обзоры, рецензии, пресса



«Московский Музей Современного Искусства»

«ДИАЛОГ ИСКУССТВ»,No 2 Декабрь

ПОСЛЕДНИЙ ИЗ НЕБОЖИТЕЛЕЙ

Игорь Дудинский

Моисей Фейгин задержался на земле, чтобы мы не забывали об эталонах высокого авангарда. Он был одним из творцов нового, революционного искусства серебряного (а на самом деле золотого) века русского авангарда. И уже на склоне лет, в другую эпоху, он стал посланником прошлого — последним хранителем традиции.

Фейгин взял в руку карандаш раньше, чем научился говорить. В детстве рисовал все время, даже брал уроки, но с условием отца: сначала овладей настоящей профессией, а потом делай что хочешь. На биофаке МГУ продержался один семестр, поступил во Вхутемас — зачислили в мастерскую Ильи Машкова и Александра Осмеркина. Фейгин был в восторге и от основоположников сезаннизма, и от новаторов вроде Казимира Малевича и Любови Поповой, стараясь найти золотую середину. Параллельно совершенствовал академический рисунок у Сергея Герасимова. Художник продолжал заниматься «штудиями», даже когда ему исполнилось 103 года.

Место основного властителя дум и лучшего друга занял Осмеркин. Фейгин до конца дней оставался верен завету любимого учителя, который главным критерием оценки считал живописную плотность («Берите пример с египетских пирамид — чтобы между блоками невозможно было просунуть лезвие ножа!») и сравнивал картину с готовым в любую минуту взорваться баллоном со сжатым воздухом.

Вхутемас состоял не из одних новаторов-бессребреников. Однажды партийная ячейка вуза уволила Машкова за пропаганду буржуазного искусства. Многие возмутились, но Фейгин сагитировал однокурсников составить письмо и отправился в Наркомпрос к Луначарскому. Инициатива увенчалась успехом, но из-за застенчивости Фейгина Машков так никогда и не узнал, кому обязан своим спасением. Вхутемас сыграл в биографии художника судьбоносную роль. Фейгин приобщился к элите нового искусства, вошел в круг лучших мастеров эпохи, стал частью той плазмы, из которой возник всемирный футуристический праздник.

Осмеркину нравилось выставляться с группой «Бытие», но после возникших разногласий мэтр объявил о создании «своего» объединения «Крыло». Тем временем по инициативе Луначарского открыли Государственную академию художественных наук (ГАХН), создали первоначальный вариант МОСХа — Общество московских художников (ОМХ) со своими художественно-производственными мастерскими, куда предложили вступить всем нуждвшимся в постоянном заработке. ОМХ помог Фейгину решить финансовые проблемы. Значительная часть времени уходила не на свободное творчество, а на оформление клубов, дворцов культуры, цехов, стадионов, санаториев. Приходилось писать портреты членов правительства, плакаты, открытки, панно, декорации, праздничные композиции.

Работы Фейгина отобрали для нью-йоркской выставки участников Всероссийского кооперативного союза работников изобразительного искусства — Всекохудожник. В Москве также состоялась его персональная выставка. Итогом 1920-х стало приглашение от Третьяковской галереи участвовать в выставке «К 14-летию советской власти». По ее результатам Фейгина в числе первых приняли в новорожденный МОСХ, призванный по замыслу партийного руководства заменить собой и ликвидировать все остальные объединения художников. В 1930-е родители художника были вынуждены эмигрировать. От ареста его самого спасла случайность — отсутствовал в Москве.

В МОСХе эпохи репрессий к Фейгину относились как к рядовому вождеписцу — обычному ремесленнику (в отличие от выдающихся создателей исторических портретов — лауреатов Сталинских премий), соответственно и платили. Мастерство рисовальщика позволило поставить производство «халтуры» на поток. С начала войны членам МОСХа выдали бронь, но Фейгин отправился добровольцем на фронт и вплоть до Дня Победы прослужил в армейском агитпропе художником. В 1945-м выяснилось, что квартиру опустошили мародеры, исчезло все созданное за предыдущие годы, вплоть до набросков. Поэтому довоенный Фейгин известен разве что понаслышке.

В число первых жертв послевоенных сталинских репрессий попали «недобитые формалисты». Когда дошла очередь до Осмеркина, тот в запале заявил, что считает Сезанна и импрессионистов величайшими гениями всех времен и народов. На общественном судилище Фейгин заступился за учителя — это было делом чести. Для него самого все обошлось: власть посчитала его слишком незначительной фигурой.

В следующее десятилетие — ни одного свидания со зрителем. Спасал строгий распорядок: утром пейзажи в рощах Сокольников, днем заказы, вечер — для работы без оглядки на цензуру. Позировали домашние, раз в неделю мосховская натурщица. Стоило это недешево, приходилось скидываться нескольким коллегам. Рисованию с натуры, натюрмортам Фейгин придавал первостепенное значение: «Стоит хоть раз пренебречь штудией, как перестаешь быть художником, — заметил он, когда ему исполнилось 103 года. — Только серьезная академическая школа дает художнику право на полную свободу творчества».

Во время сеансов к Фейгиным под любым предлогом старались заглянуть соседи, писавшие доносы о присутствии в квартире «голых баб». Каждый раз он был вынужден ездить в МОСХ и брать справку, что ему официально разрешено рисовать «обнаженку».

Однажды в Москву приехал английский галерист. Он увидел на выставке картину Фейгина и угадал, что ее писал кто-то из бывших «бубновых валетов». Решил ее приобрести. Руководство МОСХа ему отказало — существовал строго ограниченный список рекомендованных для закупок художников. Тогда адвокат англичанина показал контракт, где было сказано, что клиент имеет право покупать любые понравившиеся работы, иначе МОСХ обязан выплатить неустойку. Работа уехала в Англию, а через несколько дней соседи с изумлением шептали: «Так вы известный художник? О вас только что говорили по Би-би-си!»

В хрущевскую «оттепель» художник поначалу не поверил, что можно свободно общаться, вспоминать вычеркнутых из жизни великих мастеров 1920–1930-х годов, обсуждать их наследие, посещать выставки авангардного искусства. В том, что в стране произошли реальные перемены, Фейгин убедился, когда в июле 1959 года посетил американскую выставку в Сокольниках, где висели полотна классиков абстракционизма. И это было началом нового, самого продуктивного этапа его биографии. Его творчество стало более разнообразным, резко расширился диапазон сюжетов и выразительных средств. Появилось желание уйти от традиций и ступить на принципиально новый, самостоятельный путь.

Если попытаться написать психологический портрет Моисея Фейгина, то главные особенности личности — доходящая до фанатизма верность призванию, упоение твор-чеством, полная самоотдача и одержимость искусством. Обладая сверхчеловеческой целеустремленностью, он не соглашался на компромиссы. О темпераменте художника свидетельствует живописная структура его холстов — мощная, энергичная, эмоциональная. На первом месте живопись как таковая, все остальное (форма, содержание, колорит и прочее) вторично. В ход идет даже типографская краска. Чистый цвет. Яркий, атакующий, взрывной мазок. Никакого эстетизма, декоративности, интеллектуальных изысков. Даже натуру Фейгин освобождал от всего лишнего — деталей, подробностей, конкретностей. И все ради того, чтобы докопаться до неземного, доматериального, примордиального света.

Абстракции мастера наполнены внутренней пульсацией и эсхатологическим напряжением. Экспрессионизм с каждым годом становится все более отчетливым, напряженным и агрессивным. И в семьдесят, и в девяносто, и в сто лет он умудрялся работать по нарастающей — свободно, раскованно, эмоционально.

Портрет мастера будет неполным, если не упомянуть о его ироничном мироощущении, способности воспринимать мир как театр, который можно наблюдать со стороны. Такое существование в «помимобытии» помогло ему пройти сквозь ад сталинизма, сохранив завидные оптимизм и работоспособность. Он всегда был готов к шутке, например, провожая гостей, любил сделать стойку на руках и помахать вслед уходящим ногами. До конца дней сохранял феноменальную крепость мускулатуры и поразительную память.

Мысли об устройстве мироздания, о том, что будет после смерти, постоянно посещали его во время работы. Фейгин — художник-мудрец, философ от живописи, находившийся в постоянном диалоге с богом, пришел к выводу, что загробного мира нет — только тело и мозг поддерживают жизнь души. Память исчезает вместе с мозгом, поскольку после смерти оказывается, что ее негде хранить. Великая мудрость природы в том, что тленное она превращает в новую жизнь. И только идеи, человеческие фантазии вечны. Никакого Бога нет, есть идея о великом человеке, которого распяли. Поэтому, чтобы жить, работать и отвечать за свои поступки здесь и сейчас, нужно иметь огромное мужество.

В повседневной жизни Фейгин был фаталистом, например, держал при себе коробку с самодельными разноцветными кубиками. Перед тем как закрасить очередную плоскость, бросал кубик. Какой цвет выпадал, тот и использовал. Такие «подсказки» считал знаком свыше: материал не любит, когда художник навязывает ему свою волю, с ним нужно дружить, разговаривать и взаимодействовать.

Он объяснял, что обрел общий взгляд, позволяющий видеть реальность насквозь, вплоть до изнанки бытия. Ему открылась суть предметов и явлений, и картина перестала быть произведением искусства — она стала поступком. Мир предстал в виде гигантских театральных подмостков, участники драмы были призваны донести до зрителя мысли Фейгина-философа.

Постоянным персонажем картин стал маленький музыкант со скрипкой в руках. Фейгин услышал по радио историю: еврейское местечко оккупировали фашисты, согнали всех взрослых, чтобы расстрелять. Среди приговоренных были родители Муси. Муся подошел к немецкому офицеру и попросил разрешить сыграть на скрипке. Офицер сказал, что если мальчик сыграет красиво, то его родителям сохранят жизнь. В ответ Муся взял скрипку и сыграл «Интернационал». Отважного пионера тут же застрелили. Фейгин воспринял эту историю как притчу о мужестве человека искусства: художник обязан говорить правду, несмотря на угрозу физического уничтожения.

Фейгин считал, что бесполезно обличать, продуктивнее поднять на смех. Свою мысль он подтверждал образами Чаплина и Арлекина. В череде героев, которых он во многом писал с себя, есть и Дон Кихот. Он тот же апостол, рыцарь, ищет по-настоящему сильного противника и в конце концов вызывает на поединок солнце. Еще один, кто смертью смерть попрал.

Такими же не от мира сего, как, собственно, и он сам, Фейгин считал людей цирка, старался подчеркнуть трепетность, с которой относятся друг к другу те, кто ежедневно рискуют жизнью во имя искусства. Следующий пример попрания смерти — крепость Масада, когда иудеи, не желая сдаваться римлянам, убивали друг друга. В возвращении блудного сына художник напоминает, как важно для человека, свернувшего с предназначенного пути, изменившего своему призванию, рано или поздно вернуться в ту часть своего «я», благодаря которой он когда-то встретился с самим собой.

Фейгин любил ночную пору, когда однообразные коробки зданий расцвечивались светящимися квадратами окон. Он был равнодушен к архитектурным изыскам, предпочитая простые современные дома, любовался тем, как загораются и гаснут окна, словно парят в воздухе танцующие прямоугольники.

В последние годы жизни мастер все чаще пытался запечатлеть с помощью красок воспоминания о родителях, братьях, других родственниках. Все образы сливались в один — у всех было лицо мамы.

Часто в правом нижнем углу картины вместо подписи Фейгин рисовал белилами маленький силуэт человечка с мольбертом. Он называл его свидетелем. Миссию художника видел в том, чтобы фиксировать. На его холстах много собак, он их любил, потому что они, в отличие от людей, не прерывали его монологов. «Вот распинают Христа или сжигают на костре Джордано Бруно, а мимо пробегает псина. Она озабочена единственной мыслью — где бы спрятать косточку. Только полные идиоты думают, что свидетель менее важен, чем герой события». Он часто писал свои автопортреты, воспринимал себя как объект искусства, что свойственно многим по-настоящему глубоким художникам.

Фейгин оставил потомкам целую галерею архетипов — участников вселенского балагана, персонажей притч и мифологем. Бесплотны их «тела», сформированные из света и условных очертаний, как иконы или абстрактная живопись. Художник навсегда разорвал все отношения с предметным миром.

Незадолго до его ухода справедливость все же восторжествовала, начались выставки — достойные, в самых престижных залах. Он попал в Книгу рекордов Гиннесса как самый старый из работающих профессиональных художников мира. Круг посетителей его мастерской постоянно расширялся, он стал настоящим старцем, прервавшим многолетнее отшельничество ради душеспасительных бесед. И как высшее признание — прижизненное зачисление в музейную классику мирового авангарда.

ДИ №2/2014

22 декабря 2014

РУССКОЕ ИСКУССТВО В НЬЮ-ЙОРКСКОМ МУЗЕЕ «МЕТРОПОЛИТЕН»

«РУССКОЕ ИСКУССТВО» В НЬЮ-ЙОРКСКОМ МУЗЕЕ «МЕТРОПОЛИТЕН»

27 марта 2014 г. старший дипломат Генконсульства России в Нью-Йорке А. Каргаполов передал главному библиотекарю Центральной исследовательской библиотеки музея «Метрополитен» К. Соинеру подборку номеров журнала «Русское искусство», который на протяжении 10 лет издается московским Благотворительным фондом им. П.М.Третьякова. Поблагодарив за бесценный дар, глава книгохранилища, содержащего более миллиона фолиантов, подчеркнул, что доступ в библиотеку открыт любому посетителю. Среди ее читателей много представителей русскоязычной диаспоры, которые, наверняка, с интересом ознакомятся с журналом, освещающим национальное художественное наследие России.
Со своей стороны К. Соинер вместе со специалистом библиотеки по русской литературе Дж. Эшем ознакомил представителя Генконсульства с наиболее раритетными дореволюционными экземплярами книг на русском языке из богатой коллекции библиотеки.
Встреча была организована при активном содействии официального представителя журнала «Русское искусство» в США, профессора Лонг-Айлендского университета г.Нью-Йорка А.М.Щедринского.

 

«Русское Искусство» журнал, № 3/2014

Тема номера: Художественный рынок

201431


Надежда Мусянкова «Уникальная коллекция произведений Моисея Фейгина»

Нажмите здесь чтобы чиатать статью Часть 1.    Нажмите здесь чтобы чиатать статью Часть 2.     Нажмите здесь чтобы чиатать статью Часть 3.     Нажмите здесь чтобы чиатать статью Часть 4.     Нажмите здесь чтобы чиатать статью Часть 5.    Нажмите здесь чтобы чиатать статью Часть 6.     Нажмите здесь чтобы чиатать статью Часть 7 (start reading about P 142).

В Музее личных коллекций ГМИИ В 2010 году демонстрировалась персональная выставка произведений Моисея Фейгина (1903 — 2008), любимого ученика Александра Осмеркина и других бубново-валетцев. Из 74 живописных работ было представлено лишь 16, относящихся к 1945 -1989 годам, остальные — более поздние. В годы тотального соцреализма он работал по государственным заказам. Лишь в 60 лет Фейгин получил мастерскую, здесь он начал новый путь к экспрессивной абстракции. Представление о творчестве этого загадочного художника могло бы быть расширено за счет демонстрации уникальной частной коллекции из США. В собрании Любови Матусовской (Денвер, штат Колорадо), хранятся произведения, в разные годы приобретенные у художника. Здесь сосредоточены лучшие произведения Фейгина, отражающие весь спектр его зрелого творчества.
Читать далее…
white

Originally posted on Huffington Post (Huffpost Arts & Culture) on 04-29-14 by: Shana Nys Dambrot

Shana Nys Dambrot Shana Nys Dambrot is an art critic, curator, and author based in Los Angeles. She is currently LA Editor for WhiteHot Magazine, Contributing Editor for Art Ltd., Arts Editor for VS. Magazine, and a contributor to the LA Weekly, Flaunt, SCENE, and KCET’s Artbound.

white

Искушение Моисея Фейгина

2014-04-28-14_TemptationofStAnthony_.jpgКрасочная палитра, насыщенный и богатый жестами стиль, богатство возвышенной аллегории – таковы работы до недавнего времени малоизвестного на Западе русского художника-авангардиста Моисея Фейгина. Теперь, спустя всего несколько лет после его смерти в возрасте 104 лет, творчество этого замечательного московского художника 20го века, подобно льву готовому к прыжку, наконец получает заслуженное национальное и международное признание. 2014-04-28-12_Jupiter_.jpgФейгин жил и работал в течение целого периода поистине сейсмических культурных сдвигов и сам стиль его прошел через многие фазы, постоянно развиваясь и прогрессируя, даже в тишине репрессивной государственной политики.   Происшедшие в последнее время в современной России и в мире исторические перемены позволили творческому голосу Фейгина зазвучать с особой силой. Во многих отношениях история творчества самого Фейгина созвучна с историей современного русского искусства.

2014-04-28-4_Garden_.jpgВоспитанный в строгих художественных академических традициях Фейгин, однако, был очарован сильной первозданной энергией и оригинальностью мысли группы «Бубновый Валет» (коллектив художников – авангардистов, основанный в Москве в 1909году, в котором Фейгин был последним из оставшихся в живых до недавнего времени).

Как следует из названия этой группы, она отдавала предпочтение юношеской, живой и современной динамике ярких цветов и экспрессивным эмоциям – важным качествам, которые и определили в дальнейшем всё творчество Фейгина. 2014-04-28-5_LightSignal_.jpgЭтот популярный и захватывающий стиль живописи, сложившийся под влиянием русского народного искусства и европейского пост–импрессионизма, тем не менее, был запрещён в 1931 году по указу Сталина, как «дегенеративное искусство», оставляя разрешенным только соцреализм.

Как и многие художники при советской власти, Фейгин зарабатывал себе на жизнь, выполняя разрешенные заказы, однако, в своём сердце он всегда оставался бунтарем, продолжая создавать запрещённое искусство в своей мастерской. Фейгин много экспериментировал в фигуративно-абстрактном континиуме.

Он предпочитал красный, жёлтый, чёрный, синий и оранжевые цвета, наносил их мощными и обёмными мазками, щедро и глубоко используя светотени, создавая с помощью их различные формы — почти как витражи. В конце 60х годов прошлого века, в частности, во время так называемой культурной «оттепели», Фейгин восторженно увлекся темой карнавального мира. Вскоре арлекины, актеры, шуты и музыканты стали его любимыми героями, часто появляясь в его работах в течении последующих 40 лет.Возможно, эта свобода красок напоминала ему время расцвета «Бубнового Валета», а может быть ему очень нравились калоритные узоры. Характерный для творчества Фейгина карнавальный образ играл важную роль в его метафорах.

Это очевидно и потому, что даже в совершенно абстрактных его работах четко видны такие же оптические стратегии и стилистические намёки, как и в цирковых образах. 2014-04-28-2Beauty.jpgЭта впечатляющая частная коллекция произведений Фейгина собрана Любовью Матусовской и доступная для публичного и он-лайн просмотра, представлена работами 70х и 80х годов прошлого века, но также охватывающая и более широкий период с 1968 до 1992гг. В течении этого периода Фейгин работал в каждом из вышеуказанных стилей и жанров. Таким образом данная коллекция отражает почти весь спектр разнообразного зрелого творчества Фейгина.

Уникальность данной коллекции заключается в том, что наряду с упомянутыми работами в стиле абстрактного карнавала, в ней представлены несколько чрезвычайно важных и довольно редких произведений. Великолепная группа картин, созданных с использованием инновационной смешанной техники коллажа с фольгой и вариациями престольной иконописи, а также повторяющиеся медитации на тему искушения Святого Антония являются характерными особенностями этой коллекции. Пионер монашества, доживший до 105 лет, святой Антоний был известен, помимо прочего, своим кредо преодоления тоски, мук одиночества и соблазнов посредством молитв и физического труда.

Именно эта бессмертная тема в мировом искусстве и литературе оказала большое влияние и на личность самого Фейгина. Шут и аскет, креатура политики и гуманизма, человек, стремящийся к переменам и в тоже время остающийся верный своему ремеслу — это настоящее наследие Моисея Фейгина.

white

«Eclectic» журнал о ценностях нашей жизни 2015

Галерея увлечений Михаила Опенгейма
Беседовала Людмила Зарубинская
Фотографии: из архива М. Опенгейма

Mikhail



Нажмите здесь,чтобы прочитать статью

white

Радиостанция «Голос России» , 2010

От «Бубнового валета» до Книги Гиннесса  Наталья Викторова

PushkinMus

Посетители Пушкинского музея знакомятся с работами М Фейгина

Музей изобразительных искусств имени Пушкина проводит выставку Моисея Фейгина, занесенного в Книгу рекордов Гиннесса как «самый старый работающий профессиональный художник мира» PUSHKIN«Искусство — не украшение, а поступок»,  — утверждал художник Моисей Фейгин. Он родился еще в царской России, пережил Советский Союз,  а в 2008-м году, незадолго до кончины, он был занесен в Книгу рекордов Гиннеcса, как «самый старый работающий профессиональный художник мира». Ему было 104 года. Московский музей изобразительных искусств имени Пушкина представляет персональную выставку работ художника под названием  «Исповедь Арлекина». Свидетель смены эпох, вождей, художественных вкусов Моисей Фейгин соединил в своем творчестве русский авангард начала ХХ века, поскольку был последним представителем знаменитой русской группы «Бубновый валет», абстракционизм, социалистический реализм и до самого конца находился в постоянном творческом поиске. Его самобытность особенно ярко проявилась в последние годы, когда он мог писать то, что хотел сам, считает  внук Моисея Фейгина, тоже художник Леонид Фейгин:

ЛеонидФейгинjpg

Леонид Фейгин
Внук М.Фейгина

«Мой дедушка всегда осознавал себя молодым художником. Несмотря на свой возраст, он все время учился. Результаты  его экспериментов за большой период — за 60 лет — можно увидеть на выставке.  Работы очень экспрессивные, глубокие, интересные. Он был мужественным человеком, который прошел через все то, что прошла страна. При этом в душе он всегда был в оппозиции, — говорит Леонид Фейгин. — Но стоило ему умереть, и его живопись стала открытием. Жаль, что он не дожил, но он всегда знал, что этого достоин». У Моисея Фейгина есть работы с отпечатком модного некогда кубизма, абстракции, фигуративные экспрессии… В то же время портреты из его живописной «ленинианы» публиковались в школьных учебниках. Так художнику приходилось зарабатывать на жизнь. До последних дней жизни он вспоминал эпизод, связанный с портретом Сталина. «Халтура моя была — политические портреты, — рассказывал художник в одном из последних интервью. — Я писал, например, для высотного дома на Котельнической набережной четырехэтажную голову Сталина. Представляете себе — глаз в полтора окна? Мы его рисуем, а как он выглядит — кто его знает. И мне приходилось забираться пешком на 29 этаж и сверху смотреть на расстеленный во дворе портрет. Страшно было:  я выходил на самый край строящегося дома — вдалеке Кремль, как игрушечный, малюсенькая Москва-река — и я чувствовал себя как будто стоящим на утесе. Сверху смотришь на холст, запоминаешь — где светлей, где темней — вот так работали, зарабатывали деньги. Чем хуже жизнь, тем лучше художники работают, — говорил мастер. — Живопись растет в борьбе. Сопротивление рождает злость, остроту, напор. Вот, например, когда появился Малевич? Когда Филонов появился? В самые скверные, самые трудные времена». А дома Моисей Фейгин писал совсем другие картины. С конца 1960-х он совсем отошел от  реальности и погрузился в фантастический мир карнавала, действующими лицами которого стали только трагические герои — Арлекины, циркачи, музыканты. В них вполне узнаваемы узники сталинских лагерей, гонимые художники, а то вдруг библейские персонажи. Колористическая смелость художника просто поражает: доминируют красный, желтый, оранжевый (говорят, одно  из самых ярких нехудожественных впечатлений Фейгина было связано с наблюдением за льющимся расплавленным чугуном). В последние годы Моисей Фейгин ослеп, но продолжал работать. Его дочь Анна Фейгина рассказывает: «Все его спрашивали, и я тоже, а как же ты пишешь, ты же не видишь ничего? Он  отвечал: «А я помню краски. Когда говорю: красная, я помню, какая она и как она будет сочетаться с другими цветами». Краски у него всегда были разложены по порядку. И он знал, где какая лежит». На выставке в Москве всего более ста работ Моисея Фейгина.  К сожалению, значительная часть наследия была уничтожена самим автором. Из-за бедности, которую он возвел в принцип, художник  не покупал новые холсты, а писал сверху тех, что ему переставали нравиться. Так что остается только догадываться, что еще можно «прочесть»  под  многочисленными слоями красок  в «исповеди сына века».
white

Вильям Мейланд, арт — критик ,май 2008

Свободный художник История моего знакомства с Моисеем Фейгиным очень проста. Искусствовед Владимир Костин и художник Михаил Иванов были инициаторами выставки Фейгина и его соседа по мастерской Владимира Федотова. Текст к каталогу Федотова, который, к сожалению, не дожил до выставки, писал Владимир Юматов, мне же оказалось ближе искусство Фейгина. В дневнике за декабрь 1978 года я обнаружил быстрые зарисовки, которые делал во время просмотра картин Фейгина, а также короткие реплики и пояснения художника и всех собравшихся в мастерской. Костин тогда лее посоветовал мне дать статье название — «Динамика. Музыка. Цвет». По поскольку текст предназначался для каталога, а не для газеты или журнала, надобность в названии отпала. Показ продолжался довольно долго. Чередой шли неожиданные по свободе и внутренней энергии абстрактные и фигуративные картины, выстраивался причудливый мир цирка, драматические композиции, посвященные революции, войне, миру искусств. Глядя на разнообразие тем и пластических решений, Костин иронично заметил; «А писал когда-то разлив чугуна, заводы…». На что Иванов тут же отреагировал: А они ему помогли. И действительно Фейгин впоследствии подтвердил, что феерическое зрелище льющегося огненного металла было для него не дежурной производственной темой, а художественным событием. По существу событием для Фейгина стал весь прожитый им XX век со всеми его страшными потрясениями. Лежа в больнице, художник был однажды свидетелем, как «умирал старый, будёновец, который бредил и командовал». Тогда же возник замысел одной предельно экспрессивной абстрактной композиции, посвященной Гражданской воине. Даже если просто перечислить названия некоторых картин и серий, можно донять,, как был широк и разнообразен диапазон интересов художника, который вёл свой «Разговор с Богом», с Чарли Чаплином, с героями П. Булгакова, с собственной памятью. В В один из визитов я пришел в мастерскую с фотографом Львом Мелеховым, который сделал несколько удачных черно-белых снимков Фейгина, носившего постоянно легкий козырек, защищавшый больные глаза от яркого света. Вместе с длинным фартуком и рабочей блузой он, не смотря на хрупкость фигуры и небольшой рост, казался настоящим рыцарем живописи. Яркие краски на темном фоне напоминали о светящихся средневековых витражах, и всё в целом надолго оставалось в памяти подобно произведениям художников-монументалистов. Скромные размеры картин нисколько не отменяли этого впечатления. Во время обсуждения однодневной выставки в клубе московских живописцев в декабре 1978 года Михаил Иванов, глядя на работу художников разных поколений, говорил: «Вот Фейгин, Федотов, а разве скажешь, что это написано каждым из них после семидесяти…» И действительно живопись и графика Фейгина предельно эмоциональны. Иногда, не удовлетворяясь естественной силой той или инок краски, он применяет различные дополнительные материалы-подкладки. Серебряную и золотую фольгу, например; пишет не только на вибрирующей поверхности холста, но и на фанере, оргалите, картоне или просто на плотной бумаге, используя ее гладкую или шероховатую поверхность, цвет или геометрический фон. Не менее разнообразен его технический арсенал в графике, где помимо классичессих материалов  как карандаш тушь, акварель, гуашь, пастель, в ход идут уголь и химически активная типографская краска. Кроме того, не ограничиваясь реально существующим предметным рядом, Фейгин создает для натюрмортов свой собственный антураж. Например, некоторые натюрморты 1966 и последующих лет составлены из самодельных крашеных деревянных фигур и масок, напоминающих африканскую пластику. Возможно тут сказалась давняя любовь к такому чудотворцу XX века, как Пикассо. читайте далее…..
white

Газета «Культура», 28.08.2008

Дарья Курдюкова От авангарда до Гиннесса, или Театр сломанных теней

ФейгинХороводВ прошлом году в ЦДХ прошла последняя выставка Моисея Фейгина (1904–2008) – работы, написанные после ста. Нынешней весной в Книге рекордов Гиннесса появилась запись: «Самый старый работающий профессиональный художник Моисей Александрович Фейгин». В конце апреля его не стало. И теперь в том же ЦДХ устроили выставку его памяти.Почти ровесник прошлого века, он мог о многом рассказать – о революции, о сменявших друг друга вождях, сменявших друг друга художественных вкусах. О ВХУТЕМАСе-ВХУТЕИНе, где учился в 20-е; об Осмеркине (у которого учился и от которого в годы травли не отступился), о другом учителе и другом бубнововалетовце Машкове, об «амазонке авангарда» Поповой (от нее – напористое абстрактное направление в живописи самого Фейгина). Об ОМХе – Обществе московских художников, ненадолго объединившем в конце 20-х многих бывших соратников по «Бубновому валету». О том, как родился в Варшаве, а после переезда в Россию больше не бывал за границей, как добровольцем ушел на войну. И рассказывал. Но эта выставка про другое.Его называют последним учеником, вошедшим в «Бубновый валет» (поработать как следует с расколовшимся в 1917-м обществом он не успел – возраст не тот). Общение с хулиганствующими авангардистами даром не прошло – колористическая смелость Фейгина иногда почти обескураживает: красный, желтый, оранжевый «семафорят» с его картин. Трудно себе представить, но одним из других, не художественных цветных впечатлений Фейгина было наблюдение за льющимся расплавленным чугуном (говорят, производственная тема превращалсь для него в цветную феерию).Ребром к ребру, в два ряда, тесно и «душновато» развесили в ЦДХ графику и живопись. Работы с отпечатком модного некогда кубизма, абстракции, фигуративные экспрессии (именно это слово им адекватно), а также – было и такое – вполне себе соцреалистические вещи. Так, привезенные в ЦДХ «Дети у балкона» или «Анночка» 46-го года легко вписались бы в какое-нибудь здание большой старой библиотеки. Сам Фейгин в одном из интервью говорил, что на жизнь приходилось зарабатывать заказами вроде портрета Сталина (его «четырехэтажной» головы) для дома на Котельнической набережной. С конца 60-х Фейгин почти вовсе от реальности отказался – и застонали-задергались изломанные тени фантазий. Циркачи, арлекины, скрипачи – причем с таким набором ассоциаций, который может черно-белого арлекина сравнить с узником, а цветного – с художником (его спина – лист бумаги), рядом с которым кружат крест и петля. Это перемежается религиозными сюжетами – Распятиями. А еще Дон Кихотами и Чарли Чаплиным, который тащит за собой огромную тень-пальто. Все вместе напоминает повторяющиеся почти до навязчивости сны – то печальные, то кошмары. Двадцатый век был слишком щедр на события, их провоцирующие. К голосу цвета Моисей Фейгин добавляет голос пластики – это не только напряженная пастозная поверхность, но и фольга, веревка, приклеенный на холст карандаш. Живопись берет предметы и одновременно борется с простой предметностью.Сейчас в двух небольших залах картины и рисунки Фейгина тяжело дышат, порой перебивая друг друга. Но это их соседство – еще одно свидетельство доброй любви родных Моисея Фейгина, вернее, много – целая толпа – свидетельств памяти о нем.

white

Газета «Новые Известия» , сентябрь 2008

Сергей Соловьев Смелость холсты берет Открылась выставка художника, которого не смог переломить ни один режим

В Москве начала работать экспозиция картин Моисея Фейгина. Знаменитый живописец застал и русский авангард, и сталинский реализм, и хрущевскую оттепель, и перестроечный рынок. Но в каждый из исторических моментов он сохранил свой стиль и взгляд. Сила и упорство одного из самых недооцененных художников в полной мере передается в его картинах, которые еще только ждут всемирного признания. В прошлом году по всему свету разнеслась весть, что эксперты Книги рекордов Гиннесса ввели новую номинацию – «самый старый работающий профессиональный художник». Это звание досталось Моисею Александровичу Фейгину, на тот момент 103-летнему мастеру. Новость заставила заговорить о герое – тогда-то и обнаружили, что уже долгие годы мы живем рядом с гением, для которого не существует ни конъюнктура, ни самопиар. В апреле 2008-го художник скончался – стало понятно, что с ним ушла целая эпоха, последний скреп между русским авангардом и нынешним днем. Выставка, по идее, должна вывести фигуру Моисея Фейгина на новый уровень – если не на мировой, то с прицелом на Третьяковку, на национальную славу. Но то ли сыграла роль аура самого художника, предпочитавшего оставаться в тени и гнуть свою линию пусть даже в стенах квартиры или мастерской, то ли просчет неопытных организаторов, но экспозиция вышла крайне смазанной. В самых дальних залах Дома художника картины развешены в лучших традициях уличных развалов – сплошной стеной. Никаких объяснений или акцентов – кто знает, тот поймет, кто не знает – тому и знать нечего. Конечно, человек даже с небольшой визуальной подготовкой, сможет увидеть в картинах Фейгина несколько пластов. Здесь, конечно, и традиция авангардного направления «Бубновый валет» – Фейгин учился у Лентулова, был знаком со всеми законодателями объединения. Сюжеты из ярмарочного, народного круга – цирк, фигурное катание, скачки, парадоксальный натюрморт – идут как раз от бубнововалетцев. Отдельная глава – пикассовский кубизм, неожиданно соединенный с очень личной, почти надрывной экспрессивностью. Всем известно, что в самые отчаянные годы сталинских чисток и перековки выпускников ВХУТЕМАСа в реалистов, он занимался живописанием сталелитейных заводов. Немало перекличек с послевоенным нон-конформизмом: взять хотя бы появившиеся в 50–60-е годы композиции на евангельские темы или картины по мотивам «Мастера и Маргариты». Художник в беседах неоднократно подчеркивал свою восприимчивость к самым разным находкам ХХ века. Ненавидел ханжей и позу самодовольства. Жаль, что кураторы выставки никак не попытались показать новаторство самого Фейгина – в каких моментах квартирный затворник обошел не только современников, но и нынешнее поколение. Принципиальное новаторство Фейгина ощущается не столько в сюжетах картин и даже не в манере живописания. Это совершенно неизведанное чувство, которое не испытаешь ни в одном из залов Третьяковки. По силе с ним могут сравниться разве что впечатления от немецких экспрессионистов. Дело в том, что русские художники (при всем их ощущении трагизма жизни) в холстах все же оставались проповедниками и учителями, пытавшимися успокоить кипящую лаву страстей, ввести ее в неторопливое русло высоких форм. Если угодно, это наследие иконописи – какие бы мучения ни переживал святой, на иконе он отрешенно возвышен и строг. Совсем другое с Фегиным. Его картины именно кипят страстями, в них столько энергии от столкновения жизни со смертью (с любой фатальностью или болью) – к слову, «пляски смерти» неоднократно становились его темой – что перед холстами зритель испытывает почти физиологические переживания. Именно эти нервная острота, живописная обнаженность и смогли бы стать настоящим ударом по сегодняшним коммерчески выверенным вещам. Противовесом искусства для интерьеров. Однако устроители выставки предпочли просто включить картины Моисея Фейгина в поток других околоантикварных произведений послевоенных художников. Точно так же когда-то Рембрандта считали просто приличным портретистом. Возможно, когда-нибудь – и есть основания полагать, что скоро – исключительность будет оценена и показана по достоинству.

white

Российская газета,  сентябрь 2008

Последний из «Бубнового валета»
В ЦДХ открылась посмертная экспозиция Моисея Фейгина

 Анастасия Смирнова

В возрасте 102 лет он попал в Книгу рекордов Гиннесса как самый старый работающий профессиональный художник. Последняя прижизненная выставка прошла в Центральном доме художника в мае 2007 года. А сейчас в ЦДХ открылась наиболее полная экспозиция его работ — уже посмертная. Моисей Фейгин родился в Варшаве. За три года до революции попал в Москву и поступил в легендарный Вхутемас, где его учителями были Любовь Попова, Аристарх Лентулов, Александр Осмеркин. Он стал последним учеником, вошедшим в группу художников «Бубновый валет». Ученик авангардистов, он начинал с модернизма. Позднее зарабатывал, рисуя портреты советских лидеров, а для себя рисовал абстракции и сюрреалистические карнавалы. Долгая жизнь, длинный творческий путь — бесконечный поиск чего-то нового, неизведанного в живописи. «До сих пор нахожусь в каком-то поиске. Порой я даже сам не знаю, что буду делать через мгновение. Главное — это постоянное желание создавать новое», — признавался художник в одном из своих интервью. Он не любил ретроспектив, хотел, чтобы на его выставках всегда были представлены именно последние работы. Может быть, поэтому его выставки всегда были небольшими, и сегодня так сложно собрать его работы по всему миру. Его картины разбросаны по коллекциям Англии, Америки, Франции. Моисей Фейгин впитал в свое творчество многие стили и направления — фовизм, кубизм, постимпрессионизм, экспрессионизм. Также на выставке представлены его реалистические картины 1946 года — «Анночка» и «Дети у балкона». У него были свои любимые герои: Чарли Чаплин, Дон Кихот, Иисус Христос. Но особенно близка ему тема карнавала. Сто лет как лоскутное одеяло: его картины пестреют, мерцают, чем-то напоминают один большой витраж. В картине «Возвращение» Моисей Фейгин, затрагивая вечную тему блудного сына, одевает всех героев в маскарадные костюмы. Он, проживший целый век, видевший революцию, войны, познавший всю полноту жизни, сделал весь мир маскарадом. Мировоззрение художника было в чем-то созвучно идеям Михаила Бахтина, для которого карнавал «как бы временное освобождение от господствующей правды и существующего строя, временная отмена всех иерархических отношений, привилегий, норм и запретов. Это подлинный праздник времени. Он враждебен всякому увековечению, завершению и концу. Он смотрит в незавершимое будущее». На картинах Фейгина часто можно увидеть музыкантов — скрипачей и трубачей. Их хочется слышать, а не только смотреть на них. Ведь именно труба и скрипка — самая печальная, но и зовущая, ждущая чего-то музыка. Каждая картина Фейгина — слияние бьющей через край жизни и тонущего горя. Моисей Фейгин занял свое собственное место в истории русского искусства. И актуальными для всех художников останутся его слова: «Ты думаешь, что делаешь искусство, а на самом деле искусство делает тебя». сентября на выставке пройдет День памяти художника.

white

Международный  журнал «Алеф», № 980, декабрь 2008

Гавриил Заполянский, Россия Фейгин. Острова живописи

Моисей Фейгин прожил 104 года, его последние холсты датированы 2006 годом — в 102 года он еще работал, и эти последние, как и многие работы разных лет, были показаны на большой выставке в Центральном доме художника в Москве в сентябре этого года. Как часто бывает в жизни художников, он нескольких месяцев не дожил до своего триумфа.
Один из ближайших друзей и ценителей художника, искусствовед Григорий Климовицкий говорит, что Фейгин — человек-остров, художник-остров… В этих словах — самая суть явления. Мир Моисея Фейгина, как далекие острова, еще отделен от нас не только незнанием его жизни, его представлений, его реальной философии — а он был, по свидетельству знавших его, философом-полемистом! — но и его образного языка, целой знаковой системы метафор, аллегорий, утаений, ассоциаций.
АлефЕврейский мальчик из белорусского местечка вырывается в Москву, поступает и оканчивает ВХУТЕМАС, учится у корифеев русской живописи — Машкова, Осмеркина, Штеренберга — и доносит дух и стиль прерванных исканий через десятилетия, обновляя его мыслями, чувствами и контекстом нового времени. Арлекины, музыканты, дон-кихоты… Вся образно-цветовая система, все «письмо», весь графический почерк работают в одном «однообразном» по цели, но неисчерпаемом по подходам направлении. Вся его грандиозная живописная мозаика как бы являет нам опасно оживший древний возглас псалмопевца: «пошатнулись устои земли» и «нет человека». АлефВсе композиции, все персонажи художника строятся как система остро прочувствованных пересечений, сдвижек линий и плоскостей, лишенных абсолютно каких-либо притягательных форм чувственного начала. ХХ век!  В этом зеленовато-коричневом, сиренево-черном и гневно-белом проступают фигуры, лишенные плоти, фигуры, у которых тела, точно рушащиеся здания, опаленные деревья, костыли. Но над этими телами марионеток сюрреалистически высятся головы непреклонных мыслителей, последних гуманистов, прожигающих своим взглядом. АлефКак жил и выжил художник-формалист, конструктивист и экспрессионист, решительно не вписывавшийся в серебряно-ликующую живопись сахаринного Союза художников СССР? Фейгин не был лишен находчивости и юмора. Он, блестяще владевший «реалистическим методом» (об этом, в частности свидетельствуют его автопортреты), вступил в этот союз! И как член союза стал получать производственные заказы — писать цеха заводов, пейзажи… Студий не вел, в вузах не преподавал. Превратил свою мастерскую в малую крепость поистине редчайшего в тех условиях и действительно независимого искусства.Алеф Его жизнь лишена броских красок, фатальных гонений, эпатажного авантюризма. Он жил аскетически-просто, зная себе цену и веря в свою звезду. Грели и давали силы годы юности, когда даже самому — студенту ВХУТЕМАСа — удавалось, на правах «комсомольского молодняка», заступиться за любимых педагогов Машкова и Осмеркина, которых горячие идеологи хотели убрать подальше от воспитания новой генерации. Юноша из провинции добился приема у наркома А.В. Луначарского и отстоял своих учителей. АлефОн был человеком нелегкой судьбы и нелегкого характера. Он был художником большого стиля, который, однако, рядил себя в формы карнавала, арлекиниады. Он был художником трагического гротеска, в котором детскость и мудрость возраста не разлучались. У него был свой театр «человека-игрушки», марионетки, винтика суровой державы. Ему везло на друзей и ценителей, которым не было дела до официального признания. Одним из немногих коллекционеров, собравших уникальное, во всех смыслах репрезентативное собрание картин художника, стал художник, педагог и историк искусства Аннамухамед Зарипов. В недавно изданном могучем альбоме его коллекции не менее трех десятков картин Фейгина — несомненно, первого ряда. Кинорежиссер Яков Назаров не только снял достоверный фильм о работах и облике художника, но и опубликовал в своем альбоме безоглядно-правдивую фотографию —Алефjpg портрет художника последних лет… Вот он — мудрый старец, в экстазе подступившей мысли, озарения, несогласия с миром! Этот пылающий, непримиримый, гневно-прекрасный взгляд, и эта беззаботная одежонка и не застегнутые рукава… Ах, оставьте, какое это имеет значение… Был ли он «национален», стремился ли к этому? Об этом когда-нибудь в меру понимания скажут мемуаристы. Несомненно одно — на всей этой безжалостно-правдивой живописи, на ее изломах и диссонансах лежит отсвет драмы ХХ века. Это очевидно уже сегодня. Фото Якова Назарова

white

Мара Деврю , известная американская художница, июнь 2006

Who’s Who in American Art 2005-2006 , Лос Анжелес, США MaraDevereuxph Картины М. Фейгина буквально пронизаны страстью. Он вкладывает в них свою жизнь, в них нет искуственности, нет нерешительности — только талант движет кисть по холсту, ловя форму и окружая её негативным пространством (negative space) так прекрасно, как будто эта форма живет своей собственной жизнью. Это негативное пространство  движется вокруг предметов прекрасными, неясными переливами. Фейгин достиг того, чего не смогли достичь многие другие художники. Работы Фейгина столь просты в исполнении, сколь сложны в понимании, так что зритель с трудом может оторвать от них взгляд. Они потрясают нас искренностью видения и интеллекта художника — этих столь редких в наше время качеств — в его стремлении к удивительной новизне на фоне успеха окружающей нас  посредственности. Фейгин- это глубокий, проникновенный художник, гигант своего времени.

white

GIF.RU , 2004

Константин Рубахин Моисей Фейгин. Время на моих глазах

   Это интервью было записано 23 ноября на сотом дне       рождения художника Моисея Фейгина – ученика ВХУТЕМАСа, последнего из живущих участников художественной группы «Бубновый валет». Моисей Александрович, расскажите, пожалуйста, как вы приехали в Москву? Я родился в Варшаве. Отец мой из Речицы – знаете – Речица? Гомель?… Самое такое еврейское место. Маленький домик у них был. А когда отец вырос – надо было как-то пристраиваться. В Москву было нельзя – еврей. Поехал в Варшаву. Там женился. Так я и появился. Когда я вырос, надо было поступать в гимназию. Для евреев была процентная норма – даже если ты все на пятерки сдавал, могли не взять, если не пройдешь по жребию. Я держал экзамены в четыре гимназии – все пятерки. Отец на лихаче возил меня по экзаменам. Из четырех попал я в Третью Варшавскую. А тут война. Гимназию переводят в Москву. Была Третья Варшавская, стала Тринадцатая Московская. А нам как быть? Уехать мы уехали, потому что война. Немец уже в Варшаве. Жил я полгода у одной тетки в Черниговской губернии, полгода у другой тетки – в Речице. Ждали, когда министр разрешит нам жить в Москве. И действительно – они поступили лучше, чем советская власть – разрешили. Через год пришло извещение – мне можно ехать в Москву. Так я попал в Москву примерно за три года до революции. Ходил в Кремль. Звонил в колокол Ивана Великого – его надо было полчаса раскачивать, чтобы он зазвонил. Какими Вам запомнились дни революции в Москве? Мы жили в Марьиной Роще. В тот день я только помню, что начались пожары, а взрослые между собой шептались. Назавтра я взял своего младшего брата – говорю: «Ленечка, пойдем посмотрим – что там делается». Ни одного человека в городе! По Цветному бульвару идем – ни одного человека! По стеночке передвигаемся, дошли до Неглиной, а оттуда на грузовиках выезжают солдаты, матросы. Поворачивают на Петровку, и у Дома Крестьянина начинается стрельба. А я с братом стою – испугался, поехали обратно. Такой я запомнил революцию. В то время Вы уже знали, что будете художником? Это произошло уже после революции. Я поступил на испытательно-подготовительное отделение ВХУТЕМАСА – первый класс. Там преподавали Шемякин и Григорьев. Они помогли определить направление – у меня хорошо шло по живописи. И я начал ходить на живопись к Осмеркину. С ним мы занимались живописью академической, а был еще класс формализма – новаций, новых форм. Преподавала Любовь Попова – знаменитая абстракционистка. Она некоторое время поработала с нами, а потом ей дали по шапке – это АХРР (АХРР – Ассоциация художников революционной России (1922-28) – прим. К.Р.) начал свою работу. Вообще советская власть очень много мимо делала. Особенно позже, когда Сталин перевернул все, что устроил Ленин. Я считаю Ленина гениальной фигурой. Революций случайно не бывает – здесь виновато само царское правительство. А Сталин извратил все ленинские идеи. Например, моя семья лишилась всего из-за того, что отец, по приказу советской же власти, начал торговать. Потом пришел Сталин и сделал нас абсолютно бесправными – мы остались без квартиры, с повешенным ярлыком «лишенцы», и всюду за нами тянулось наше НЭПмановское прошлое. Как это все отразилось на Вашем творчестве? Чем хуже жизнь, тем лучше художники работают. И наоборот – чем лучше условия, тем хуже для творчества. Вот, например, я как-то посетил одну выставку на Крымском валу – современной французской живописи. Так слабо! Так плохо! Беспомощно. Так пишут сейчас от самого левого до самого так называемого правого художника. Они слишком жирно живут. Живопись растет в борьбе. Сопротивление рождает злость, остроту, напор. Когда все гладко – получается сладенько. Вот, например, когда появился Малевич? Когда Филонов появился? В самые скверные, самые трудные времена. Расскажите, пожалуйста, о художественной ситуации начала 20 века. Известно, что Вы принимали участие в группе «Бубновый валет». Главный в «Бубновом валете» был Лентулов, по сути дела. Ведущими фигурами были Кончаловский, Машков. А мы были их ученики. Я стал последним учеником, вошедшим в «Бубновый валет». Так и остался последним – все уже умерли. Ощущались ли модернистские традиции в Советской России? У Осмеркина не было этого. Мы писали реально – то есть реально-живописно. А тот лагерь считал реальную живопись ненужной. Но мы позже стали экспериментировать – я и мой товарищ художник Володя Федотов решили послать к черту реальные каноны и увлеклись абстракцией. Насколько серьезно Вы относились к своим экспериментам? Очень серьезно – мы постоянно занимались поиском. Что удалось найти? Сначала было непонятно – освоили мы какое-то свое направление или нет, но к чему-то мы постепенно пришли. Это стало видно гораздо позже, когда мы делали свою выставку в 1979 году – там уже были работы, которые нас выделяли. Как повлияла смена власти на художников?  Многие тогда каялись, соглашаясь, что все западное никуда не годится – надо развивать наше отечественное и так далее… читать далее…

white

КАК.RU , 2008

ВЫСТАВКА ПАМЯТИ МОИСЕЯ ФЕЙГИНА

Он был всегда, и, казалось, будет всегда. Его жизнь — это произведение искусства. А Живопись жива, как Жизнь. И вдруг эта Жизнепись закончилась. И стала обозрима и завершена. Увидеть ее можно на выставке в ЦДХ. Это самая полная выставка работ Моисея Александровича Фейгина. Из архивов семьи. Это те работы, которые он собирал и берег для своей выставки. Это возможность увидеть его загадочную графику и встретиться с Иисусом, Чарли, Дон Кихотом и Маленьким скрипачом. Самые яркие и молодые работы написаны им в возрасте старше 100 лет. Каждая его картина полна радости и горя, поет и танцует, говорит и действует на зрителя, как удар. Он пережил и своих учителей, и своих учеников, но так и не смог постареть. Он умер молодым в возрасте 104 лет. «Когда-то в графе «Профессия» члены творческих союзов писали «свободный художник», — вспоминает искусствовед Вильям Мейланд. — Моисею Фейгину не было надобности подтверждать документально это определение. Он действительно был абсолютно свободен и мог бы повторить гордые слова Осипа Мандельштама: «По жизни мы пройдем, но не прославим ни хищи, ни поденщины, ни лжи».Моисей Александрович — один из старейших русских художников XX века. Он стал известен широкой публике лишь в последние годы жизни, когда, после долгого перерыва, были организованы его персональные выставки в Лондоне и Москве. Он родился в 1904 году и за свою долгую непростую жизнь стал свидетелем многих событий. Приехав в Москву из Варшавы за три года до революции, он поступил в легендарный ВХУТЕМАС. Его учителями были Петр Кончаловский, Илья Машков, Аристарх Лентулов и особо почитаемые Александр Осмеркин и Любовь Попова Так же среди учителей Фейгина преобладали участники первого объединения русских авангардистов «Бубновый валет». В его творчестве протягивается нить от двадцатых годов к девяностым, от модерна начала века через всевластный реализм середины столетия к современному постмодернизму. По существу, событием для Фейгина стал весь прожитый им xx век со всеми его страшными потрясениями. Даже если просто перечислить названия некоторых картин и серий, можно понять, как был широк и разнообразен диапазон интересов художника, который вёл свой «Разговор с Богом», с героями П. Булгакова, с собственной памятью.Фейгин не выступал на шумных собраниях и обсуждениях выставок, не писал деклараций и вообще был тих и малозаметен во внешней жизни. Его сомнения, борьба и страсти полностью реализовывались в стенах мастерской. В его картинах всегда ощутима внутренняя пульсация и общее напряжение. Причем свободное движение линий и красок идет из года в год по нарастающей. Не только в семидесятилетнем, но и в девяностолетнем и, что совсем трудно представить, в столетнем возрасте он постоянно расширял и утверждал свою пластическую свободу. Трагическое мироощущение привело его к изломанности линий. Особенно это заметно в повторяющемся образе Скрипача, который предстает то бедным Пьеро, то нескладным верзилой в черном фраке. Сатирой на сегодняшнюю безликость выглядит картина «Театральная афиша», где изображен человек с двумя масками: веселой и грустной, — одной из которых он закрывает лицо, другую держит в руке. Лица нет, зато есть надпись: «И смеюсь, и плачу». Единственное лицо среди этих безликих или обобщенных образов — сам художник. На его автопортретах мы видим внимательный и грустный взгляд человека, с горечью глядящего на мир. Родственникам художника в России удалось сохранить наиболее значимые его работы. Бесценные картины Моисея Фейгина сейчас хранятся в лучших частных коллекциях по всему миру.
white

GZT.RU , 27.08.2008

Григорий КЛИН  

ПЕРЕЖИВШИЙ ВЕК МОДЕРНИЗМА
Посмертная выставка Моисея Фейгина, скончавшегося этой весной на 104-м году жизни, открылась в Центральном доме художника на Крымском Валу. Моисей Фейгин был знаменитым художником. Правда, в том смысле, что  он прожил весь XX век, век модернизма, а также пережил всех своих учителей-модернистов. Он был даже занесен в книгу Гиннесса как самый старый работающий профессиональный художник. Моисей Александрович был последним из участников художественного объединения «Бубновый валет» начала прошлого века. То есть он был младшим соратником таких знаменитостей, как Михаил Ларионов, Наталья Гончарова, Петр Кончаловский, Аристарх Лентулов и др. Фейгин был очень восприимчивой натурой, в том смысле, что перенимал у своих учителей, среди которых были такие разные мастера, как Любовь Попова, Александр Осмеркин, Александр Тышлер, – их фирменные, индивидуальные приемы. Его ученичество могло бы затянуться надолго, но с наступлением эпохи тоталитаризма с модернистскими экспериментами было покончено. Фейгину же пришлось переквалифицироваться в художника агитпропа и заниматься правоверным соцреализмом. И только спустя многие годы, когда прошли не только хрущевская оттепель, но и перестройка конца 1980-х годов, художник вспомнил о своих прежних пристрастиях. Весь остаток своей жизни он посвятил тому, чтобы наверстать упущенное. Можно по-разному относиться к его анахроническим вариациям на темы Тышлера и Шагала, супрематистов и сезаннистов. Главное то, что написаны они в полном смысле слова художником эпохи русского модернизма.

white

Газета «Культура»

Еженедельная газета интеллигенции №34(7647)сентябрь 2008

Жизнепись Ретроспектива Моисея Фейгина в ЦДХ Евграф КОНЧИН
Моисей Александрович Фейгин (1903 — 2008) прожил долгую жизнь, был с веком наравне и перешел в следующее тысячелетие, попав в «Книгу рекордов Гиннесса» как старейший работающий художник страны. Это еще понять — какой. Ведь родился он в Варшаве, на окраине Российской империи. Потом учился в Москве: до революции — в гимназиях, после революции — в легендарном ВХУТЕМАСе — ВХУТЕИНе у Александра Осмеркина, Любови Поповой, Ильи Машкова, Аристарха Лентулова, мастеров авангардного искусства. Стал художником. Служил в Красной армии. С 1932 года — член МОСХа. В 41-м ушел добровольцем на фронт, в 45-м вернулся с войны. Жил, как все, работал, как все. Откликался на все события XX века. Писал и рисовал то, что нужно и как нужно, был тихим, скромным, незаметным человеком. На собраниях Союза художников, на обсуждениях выставок не выступал, оратором не был, праздничных декораций не писал, ни в чем «эдаком» замечен не был. Нормальный, среднестатистический «мосховец». Остался таким и после развала СССР. И вот его итоговая персональная выставка. Открылась она в Центральном доме художника на Крымском Валу. Моисей Александрович очень ждал ее. Будучи уже в больнице, расспрашивал, как она готовится. Открытия не дождался. Умер незадолго до вернисажа в возрасте 104 лет. А эта выставка стала большим, интересным событием, показала художника необычного, замечательного. Событием стал и первый его серьезный каталог — до того были лишь буклеты. Он вышел с таким «семейным» посвящением потомков: «Он был всегда, и, казалось, будет всегда. Его жизнь — это произведение искусства. А Живопись жива, как Жизнь. И вдруг эта Жизнепись закончилась. И стала обозрима и завершена. Увидеть ее можно на выставке в ЦДХ. Это самая полная выставка работ Моисея Александровича Фейгина. Это те работы, которые он собирал и берег для своей выставки. Он пережил и своих учителей, и своих учеников. Но так и не смог постареть. Он умер молодым в возрасте 104 лет». В экспозиции более ста произведений. От 1946 до 2008 годов. Картины, исполненные Моисеем Фейгиным в 1920 — 1930-е годы, не сохранились: они погибли во время эвакуации в годы войны. Ныне показывается то, что «собирал, берег», почти никогда не выставлял, хранил в своей мастерской, у своих друзей. Абстракцию когда-то нельзя было показать, она не соответствовала гнетущему соцреализму и могла навлечь немилость партийных идеологов. На обязательные выставки Моисей Александрович представлял другие холсты, вполне в духе времени, нужной тематики и стилистики. Тем не менее реалистом он умел быть прекрасным. Хотя даже картины из заказных поездок на сталелитейные заводы превращал в авангардистские произведения в духе любимого «Бубнового валета», любуясь красотой струящегося металла. Для себя же, для близких своих и друзей он писал и рисовал то, что оставлял в мастерской или дарил избранным. То, что и экспонировано сейчас в ЦДХ, что прятал и берег, дожидаясь «своего» часа. Дождался, хоть и не дожил. О чем эти холсты и графические листы? О жизни, трудной, драматичной, тяжелой, горестной. Поэтому художник часто обращается к библейским образам, что понятно по названиям — «Голгофа», «Распятие», «Снятие с креста»… Странны, а подчас и страшны «Автопортреты» Моисея Фейгина, которыми он задает зрителям вечный «гамлетовский» вопрос «Быть или не быть…», когда с болью и горечью художник всматривается в тебя, и ты чувствуешь себя виноватым в том, что жизнь порой устроена так скверно, так плохо. Этот вопрошающий взгляд автора преследует посетителей у большинства картин с даже, казалось бы, самыми обыденными, повседневными сюжетами. Вроде — «Прогулка», «Разговор», «Беседа», «Возвращение», «Воспоминание»… Его картины составлены из контрастных, сталкивающихся друг с другом «острых» цветовых пятен и сломанных линий. В них запечатлен противоречивый катастрофический мир, тем не менее наполненный философическим смыслом, который вот так, сразу, и не осилить своим скудным умом. Хотя произведения имеют самые простые названия: «Фигура», «Две фигуры». Или вообще — «Без названия», «Композиция». Собственно, для большинства картин названия и не нужны, настолько их содержание широко и многозначно. И в том случае, если они посвящены любимым «кавалерийским» сюжетам. Дело в том, что Моисей Фейгин служил в Красной армии в кавалерийском полку и у него на всю жизнь сохранилась любовь к лошадям. И вот перед тобой — «Красный конь», «Черный конь», «Кавалерист». Авангардный «кавалерист» Моисей Фейгин «перескочил» барьер миллениума и влетел в новый XXI век. Однако художник-ветеран остановился на скаку. Теперь нам предстоит разбираться с этим полетом из прошлого, который наполнен витальной силой.
white

В. И. Костин, искусствовед, критик.

Моисей Александрович Фейгин (1904 г. рождения) окончил «ВХУТЕМАС» в 1927 году.  Его учителями были   А.Осмеркин, И. Машков,  Д. Штеренберг, Р. Фальк и другие  крупные  мастера  живописи.  Наиболее  характерной чертой живописи Фейгина является повышенной драматизм   и глубокие внутренние переживания, обоснованные пластически.  Типично для Фейгина  – выстраивание    своих  произведений в отдельные   серии.  Среди общей массы работ интересны обширные серии Фейгина, посвященные цирку, уличным музыкантам, Чарли Чаплину и т.д.   Наряду с этим на выставке представлены произведения большого общественного    звучания: «Проклятие  войне»,

Feigin, IMPRISONED from “You’ll be Hung” series, pressboard, foil, oil, 100 x 80 cm (39” x 31.”), 1975

Фейгин, «В застенке» Из серии»Пролятие войне» «И тебя повесят», 1975

«Репортаж    с  петлёй  на  шее»,  «Памяти Блока», «Диалог» и др. Создавая произведения  остро публицистического плана, художник   каждый раз отвечает насущной для него потребности рассказать о пережитом им людям его поколения.  В своем творчестве Фейгин обратился не только к традициям кумиров его юности,  но и к богатому наследию  прогрессивного мирового искуства. В частности, очень  близким для него художником оказался Пикассо.  Творческие искания Фейгина и элементы его живописной системы воспринимаются сегодня на общем фоне отечественного искусства как весьма традиционные и естественные.  Появление в сравнительно недавнее время лучших произведений В.Попкова,  братьев А.П.Смолиных, М.Савицкого и многих других художников, в том числе и  молодежи, свидетельствует о том, что напряженное экспрессивное начало в нашем   искусстве не исчезает, а лишь обретает новые качества выразительности.  В русле этих исканий нужно рассматривать творчество М. Фейгина. Независимо от формата и материала, все  произведения подчёркнуто конструктивны и композиционно     выверены. Все композиции скорее подвижны, чем статичны. В последние  годы художник не  пишет крупных произведений, но часто  возвращается  к созданному ранее, «трогает» кистью тот или иной холст, появляются  «вечные» образы искусства: пестрящий лоскутами своих  одежд Арлекин,   склонившийся к скрипке Музыкант или менее вечный Чаплин. Надо обладать очень  большим нравственным  здоровьем и верой в своё призвание,   чтобы на склоне лет  так концентрированно и музыкально, так молодо заявить себя зрителям, как это сделал на  выставке Моисей Александрович  Фейгин.

white

“Moscow News” 06/03/2008, edition № 09

  By Nathalie Cooper

103- Year-Old Russian Artist

 natalie-cooperWalk through the long halls of the New Tretyakov Gallery, past all the famous masterpieces of the beginning of the 20th Century, and you are reminded of a bygone age, just before the 1917 Revolution when the arts scene was exploding with new liberal possibilities and new dynamic movements; the World of Art, Sergei Diaghilev, the Ballets Russes with their fantastic décors and costumes by the new leading artists of the Avant-Garde, and then the colorful «Jack of Diamonds» group with its Russian folk undertones. This was before the «rot» of Socialist Realism set in and artists were forced to conform to the Socialist movement — under the threat of lost work, reputation or even their very lives—a bygone age whose main protagonists have long since disappeared from the art world. Or have they? One of the patriarchs of Russia’s avant-garde movement, Moisei Feigin, is still around to tell his tale. He may not be as well known as some of the great names of the early 20th century, but at 103 years old is the only remaining member of the «Jack of Diamonds» artistic group founded in Moscow in 1909. He is still lives here and was last week entered the Guinness Book of Records as the «oldest working professional artist.»

FEIGINPHOTO

Moses Feigin, photo by I.Kolesnichenko, 2006

His large painter’s hands, covered with paint, can still work, and although his back is now bent with age, his wizened face with its impish smile and sparkling eyes is full of life and humor. Although generally in good health, Feigin, ironically enough, was unavailable for an interview because he was tending to his sick daughter. His old friend Sasha, who prefers not to be called by his real name, answered our questions. Born in November 1904, Feigin’s incredible life spans all the upheaval of early 20th Century Russian History, from the Czarist rule to the Bolshevik Revolution to the Stalin repressions and subsequent thaw. He was born in Warsaw and moved to Moscow with his family when he was ten. In 1921, he began his studies at the Higher Art and Technical Studios in Moscow (VKHUTEMAS). «Here he studied under Alexander Osmyorkin, Ilya Mashkov and Aristarkh Lentulov,» says Sasha.  «The Jack of Diamonds” was formed in the 1910s and continued right up to the 1930s. This association, with its powerful optimism, its exaggerated emotionality and bright expressive colors and Russian folk motifs, stood in contrast with the earlier more geometric and abstract works of the early avant-garde and included artists such as Falk, Lentulov, Mashkov, Kuprin and Konchalovsky. They looked mainly to Cezanne, but also Picasso, Gauguin and Matisse for their main inspiration and a number of them were even referred to as the Moscow Cezannists. In 1931, art succumbed to a heavy censure program run by the Soviet regime, which brought about the mass capitulation of talent and budding avant-gardist ideas. Stalin issued a decree forbidding all Formalist art, leaving room only for Socialist Realism. «It was just like in Germany, where Hitler called this art degenerate. Formalist paintings by painters such as Kandinsky were burnt and destroyed,» says Feigin’s friend Sasha. «Works by Malevich, Kandinsky and Popova were all taken out of museums and the canvasses given to other painters to paint Socialist Realism over them.

A. Osmerkin057

The back of the above photo of A.Osmerkin was dedicated, signed and dated 1952 to the artist’s alltime favorite student, Moses Feigin

«From 1931 onwards, Feigin, too, had to surrender to Soviet Realism, working on portraits of Stalin and Lenin in order to earn his living. When Feigin’s teacher, Alexander Osmyorkin, was condemned for daring to claim that Cezanne was a great artist, Feigin was the only one to show support for him and greet him at a gathering of the Union of Artists where all were even afraid to be seen with him for fear of being arrested. Despite taking this risk, he escaped arrest and continued to work, although he lost his previous prestige and popularity. Moral compromise was a fact of life in those days. Feigin himself doesn’t blame anyone for not standing up for him and for others. «There was just too much to lose for everyone then, too much was at risk. Life was terrifying for all.» And yet suffering, according to Feigin, is what makes an artist. Clearly the fear and suffering he endured have not affected his lifespan. He has been called a genius, and yet Feigin’s name has not become a household name, such as Malevich, Kandinsky or Cezanne. One reason was that after Osmyorkin’s persecution, and the reputation of all his students, including Feigin, was subsequently tarnished, they became victims of what Feigin has called the «spoilt generation.» He did, however, manage to support himself as an artist during his Socialist Realism phase, whereas Osmyorkin was shunned in every art institution and was no longer allowed to teach in Moscow, St. Petersburg or Yerevan, where he had previously been held in such great esteem. In Feigin’s words, the political portraits were his way of making «money on the side» while his real art came out at home or in the woods. He was even commissioned with two other artists to paint a four-story head of Stalin for the residential home on the Kotelnicheskaya Embankment, in one of the Seven Sisters. «As soon as Khrushchev came to power with the advent of the 1960s Thaw,» says Sasha, «he immediately went back to his previous style of painting.» And yet even in his Socialist Realist art Feigin’s talent and wonderful use of color shine through. One example is a painting of his daughter in the 1940s when she was a little girl. Despite the style imposed on the artist, the painting is beautifully composed and harmonious in its content and choices of vibrant color. «He really is a brilliant painter,» says Sasha. «Everything; form, volume, color, movement. All this is present in his work. And the unusual thing is that his work just gets better and better the older he gets. So many artists now are so commercialized. Not so for Feigin, for whom money has never meant anything.» Currently the artist lives with his daughter and is more or less confined to his flat.  «He doesn’t go out any more and he uses walking sticks to get around. He has a steady hand, however, and his memory is unbelievable. He remembers how, as a three-year-old child, on a visit to his aunt’s he started drawing a little person on the wall with a rusty old nail. At the time he was told off, but it’s on that day that his passion for drawing began.» Unfortunately very few of Feigin’s earlier works survived the war. Any of the remaining works are mainly from the 1950s and 60s. «Feigin is becoming more and more popular and his popularity is growing. There is actually very little real art left, so he is now very sought after. It’s unlikely one would find his paintings in any auction nowadays, since everyone wants to hang on to his works. They realize what masterpieces they really are.» Currently, Feigin’s art is located in various museums in Russia, including the State Russian Museum in St. Petersburg, the Tretyakov Gallery, the Moscow Museum of Modern Art as well as private collections and museums in Great Britain, Germany, Israel, Sweden, Switzerland and the U.S. One of his paintings is proudly displayed at the villa of British fashion designer Sir Paul Smith among paintings by Matisse and Picasso. Feigin’s last exhibition was held at the Central House of artists in Moscow in April-May, 2007. A large exhibition of his works is planned for the near future, although the time and place are yet to be confirmed, as is his place in history. We can only hope that he will remain alive long enough to witness the long overdue and well deserved fruits of fame and recognition.    
white

ART INVESNMENT.RU , 2008

 Последний мастер русского авангарда Моисей Фейгин Feigin photo059«Главное — это постоянное желание создавать новое». Эти слова стали девизом для московского живописца Моисея Фейгина. Последний из участников легендарного художественного объединения «Бубновый валет» в 2007 году был занесен в книгу рекордов Гиннесса как «самый старый работающий профессиональный художник». В мае этого года мастера не стало. Он ушел на 104-м году жизни. До последнего дня Фейгин не прекращал работать и не утратил веру в то, что «живопись растет в борьбе». Его максимализм порой вызывал улыбки, но в своей борьбе со Временем художник победил и остался в истории как последний представитель не только эстетической, но и мировоззренческой позиции русского авангарда. На этой неделе в Центральном доме художника открывается посмертная ретроспектива работ Моисея Фейгина, рассказывают «Новости культуры». Пока Моисей Фейгин работал в своей мастерской, традиция русского авангарда продолжалась. Единственный из учеников ВХУТЕМАСа и участников художественной группы «Бубновый валет», он встретил XXI век, не выпуская кисти из рук. «Во ВХУТЕМАСе его учителями были Александр Осмеркин, прививший ему любовь к сезаннизму, и Любовь Попова, благодаря которой он полюбил абстрактное искусство», — рассказывает искусствовед Владимир Прохоров. В группу «Бубновый валет» Моисей Фейгин попал уже на исходе ее существования и стал последним учеником Петра КончаловскогоИльи Машкова и Аристарха Лентулова. «Рассказывал, как он с Лентуловым женщин кадрил. Лентулов напивался пьян: «Идите и не отходите от них», — вспоминает внук художника Леонид Фейгин. Когда его учителей обвинили в формализме и сжили со света, Моисей Фейгин, не смущаясь, писал портреты вождей до самой пенсии. Победа его заключалась в том, что после пенсии он был готов трудиться еще сорок лет. «Когда хоть немного стало можно, и свой авангард дедушка строил сам. Это не семейная традиция авангарда. Все создавал заново», — рассказывает Леонид Фейгин. Самые авангардные свои работы мастер написал, когда ему было уже больше ста лет. «В поздних работах он больше тяготел к Машкову. [Об этом свидетельствуют] напряженность и активное использование черного цвета», — отмечает Владимир Прохоров. Любимые персонажи Моисея Фейгина — Чаплин, Христос, Ленин, Смерть, Дон Кихот, циркачи, арлекины и маленький художник (он сам). Любимые сюжеты художника — Распятие и Смерть. Отсутствие страха смерти и любовь к настоящему моменту — возможно, в этом и заключался секрет долголетия Моисея Фейгина. «Все старался делать в один день, в один момент», — говорит внук художника. «Он был независимый художник, одинокая фигура в море авангарда», — добавляет Владимир Прохоров. Свобода, обретенная в старости, превратила живопись Моисея Фейгина в своеобразную капсулу времени, в которой дух русского авангарда сохранился до наших дней. Выставка продлится до 11 сентября.     Common Concerns; Exchange Links Washington and Moscow  The Washington Post; Nov 10, 1991,  Paul Richard.  … holds for «September,» Vitaly Orlovsky’s less than brightly colored homage to van Gogh. Other Muscovites exhibiting, Moses Feigin, for example, are much indebted to Picasso, while Andrey Djukov’s style might well be labeled fauve. Russia has a heavy …    
white

Edward Lucie-Smith

Els  

John Edward McKenzie Lucie-Smith (born 27 February 1933) is a British writer, poet, art critic, curator, broadcaster and author of exhibition catalogues.   Cooling Gallery, London, September/October, 1990 Russian Avant-Garde, 

Moses Feigin, Personal exhibition.

ELSFeigin- cooling gal  

Эдвард Люси-Смит  

Всемирно признанный и широко известный британский арт-критик и исскусствовед, куратор и автор каталогов художественных выставок , автор книг о современном искусстве, поэт, известный радио и теле комментатор.


Моисей Фейгин, Персональная выставка

Els
Российские судьбы часто настолько удивительны, что мы на Западе сталкиваемся с большими трудностями в их познании и понимании.

Вот, например, художник, который находится уже на его девятом десятке (Фейгин родился в 1904), но все еще познает и развивается.

В прошлом, из-за политических условий, сущуствовавших в России, возможности для творческого развития художника были иногда затруднены.

Фейгину удалось достичь зрелости как художнику еще в середине 20-х годов, как раз перед Сталинистским периодом. Но уже в 30-ые годы он оказался в категории «формалистов» и антиреволюционеров.

Первые, иллюзорные признаки культурной «оттепели» можно было наблюдать в 50-ые и 60-ые годы, но этот период был недолог. Однако эта эпоха повлияла на Фейгина, как на индивидуума, заставила его почувствовать себя глубоко неудовлетворенным тем курсом, которым развивалось его творчество.

Уже в конце 60-х годов, он получает признание за рубежом. Его картины широко представляются на выставках советского исскусства в Западной Германии, США, Франции, Австрии и Великобритании. «Перестройка» окончательно освободила его искусство и он решает возвратиться к самым ранним творчесским поискам, как художник.

Работы Фейгина являются высоко драматическими в своей концепции. Его персонажи — это исполнители: акробаты, балерины, уличные музыканты. Его симпатия к клоунам — напоминание успеха Чаплина, всегда очень популярного и любимого в России.

С характерной российской любовью к шедеврам мировой литературы, Фейгин делает Дон-Кихота одним из своих героев.

Другой герой является более личным и бесконечно трогательным. Это молодой еврейский музыкант — простой мальчик, который появляется на городской площади в Усть-Любянске во время войны в тоже время, когда там собираются расстрелять большую группу евреев. Мальчик просит разрешения сыграть » Интернационал » для обреченных, как бы помогая им своей музыкой сплотиться напоследок и, конечно, разделяет с ними свою судьбу.

Накал эмоций выражен художником через пылающий цвет — роскошную гармонию, которая всегда была частью российского гения и которую можно увидеть в иконописти, в искусстве народа, в дизайнах костюмов, сделанных Леоном Бакстом для балета Сергея Дягилева.

Насыщенное, богато текстурируемое наложение красок густым слоем придает картинам Фейгина чрезвычайную живость.

Цвет и ритм современных работ Фейгина напомнают западным обозревателям и критикам не только Леона Бакста, но и самого известного из всех российских еврейских художников — Марка Шагала.

ЭДВАРД ЛЮСИ-СМИТ , Лондон , сентябрь , 1990

No material from the Luba Matusovsky Private Collection site may be copied, reproduced, republished, uploaded, posted, transmitted, or distributed in any way. Modification of the materials or use of the materials for any purpose other than educational use is a violation of the Luba Matusovsky Private Collection copyright © 2013.