CarolDawson

Carol Dawson, art appreciator

I am fortunate to have had my education in 20th century art expanded by learning about the extraordinary life and art of Russian artist Moses Feigin.  Because of Luba Matusovsky, I have had the additional privilege of experiencing Feigin’s work intimately.  By themselves, the works in Ms. Matusovsky’s collection are significant, but her anecdotes about her friendship with Feigin, and the first-hand information she has about her works of art directly from the artist, make one feel as though the very breath of the artist still rests upon his creations.

Twentieth century American art, with which I am most familiar, is like a fast-moving mountain stream during springtime runoff.  One school of artists quickly matures and bursts into rivulets that follow different influences, teachers and icons of independent thought.  Perhaps this is because the American art is fortified with the inclusion of artists from Italy, France, Russia, Lithuania and England to name just a few.  The classifications within American art, such as Social Realism, Expressionism and post-Cubist abstraction, are too lengthy to list here.

Russian art of the same period develops within the confines of extreme social and political restrictions.  Freedom of artistic expression for much of the century only happens underground, and at great risk to artists and the institutions with which they associate.  Very few artists are able to survive, with their true creative spirit intact, after figuratively being held under water and nearly drowned by state rule.  The vast majority stay locked in step with Realism later opening itself to Russian Impressionism which remains prevalent today.

A handful of Russian artists who remain in the country until after the communist thaw create works in the contemporary tradition that virtually gasp with truth and brilliance.  Moses Feigin and Irina Vilkovir, whose works are represented in the private collection of Luba Matusovsky, are two such artists.  Because of his artistic talent and exceptionally long life (104 years), Feigin makes a contribution to the tradition of contemporary art unlike any of his Russian counterparts.  In fact, Vilkovir regarded him as a great of his time, on the level of a Picasso.

It is only through a combination of grit, fluke and vodka-greased skids that Matusovsky’s art collection made it to the United States of America intact.  It seems fitting that the works of these two artists should be viewed here within the framework of American works of the same time period.

Weber220px-Brooklyn_Museum_-_The_Cellist_-_Max_Weber_-_overall

Max Weber, «Cellist,» 1917

Feigin’s works seem right in step with the Cubist and Futurist works of Max Weber (“Cellist,” 1917) who was born in Bialystok, Russia.  American Charles Rain paints similar subject matter as Feigin’s harlequins with his 1934 work, “The Melancholy Clown.”  Twentieth century contemporary art becomes all the more astounding when one considers that the works of so many artists who were completely isolated from one another explore common themes and take on similar qualities of abstraction.

For example, Feigin incorporates movie icon Charlie Chaplin in his paintings long before Andy Warhol adapted Marilyn Monroe for his famous works.  Along the same lines, both Robert Rauschenberg and Feigin incorporated three-dimensional artifacts and “found” objects in their paintings while on separate continents without any knowledge of the other.  Students of contemporary American art of the 20th century will find that Feigin’s works seem to find camaraderie with those of New Yorkers Abraham Rattner and John Marin, or Ben Shahn who came to America from Lithuania.

The Irina Vilkovir paintings in the Matusovsky collection also seem to resonate with the works of 20th century American artists like Bradley Walker Tomlin, Fritz Scholder, Georgia O’Keefe and Alfred Maurer.  Vilkovir likely never conceived that her paintings would become a part of the collection of an American museum, but it is easy to imagine how she might have thrived in the arts environment available in America in the last century.

 

We live in a time when excitement about contemporary art is at an all time high.  Thanks to Luba Matusovsky, our understanding of 20th century art is broader than it was before as we consider the significant contributions made by Moses Feigin and Irina Vilkovir.

 

 
CarolDawson

Кэрол Доусон, истиный ценитель искусства.

Мне повезло, что свое знание искусства 20-го века я смогла значительно расширить, узнав о необыкновенной жизни и искусстве русского художника Моисея Фейгина. Благодаря прекрасной коллекции живописи Любови Матусовской у меня появилась редкая возможность познакомится с работами этого замечательного художника. Сами по себе работы в коллекции г-жи Матусовской представляют значительный интерес, а ее воспоминания о знакомстве и дружбе с Фейгиным, как информации из первых рук, до сих пор дает возможность почувствовать само дыхание художника в его творениях.

Американское искусство двадцатого века, с которым я в основном знакома, это как быстро текущий горный речной поток во время весеннего полноводия. Одна школа художников быстро созревает и превращается как бы во множество ручейков, которые следуют различным течениям и влияниям независимой мысли. Возможно, это происходит потому, что американское искусство развивалось под влиянием художников со всего мира, приехавших в Америку из таких стран как Италия, Франция, Россия, Англия, Литва, если назвать лишь некоторые из них. Классификация американского искусства также чрезвычайно обширна и разнообразна ,чтобы отметить все направления, такие например, как социальный реализм, экспрессиониза и пост-кубизма, абстракция и т.д, слишком длиный список, чтобы все перечислить.

Русское искусство в тот же время развивается в условиях чрезвычайных социальных и политических ограничений. Свобода художественного выражения на протяжении большей части века происходит только скрытно и с большим риском для художников и организаций, с которыми они связаны. Лишь немногие художники способны в этих условиях сохранить истинно творческий дух. Подавляющее же большинство работает в разрешенном стиле соцреализма, позднее перешедшего в русский импрессионизм, наболее распространенный и в наши дни.

Лишь немногие русские художники, которые остаются в стране уже после коммунистической “оттепели”, могли создавать произведения в современной традиции с подлиной правдивостью и блеском. Моисей Фейгин и Ирина Вилковир, чьи работы представлены в частной коллекции Любы Матусовской, — два таких художника.
Благодаря художественному таланту и исключительному долголетию и работоспособности (104 года), вклад М. Фейгина в традиции современного искусства является исключительным и уникальным. Недаром талантливая художница Ирина Вилковир считала его великим мастером своего времени на уровне П. Пикассо.
Невероятные случайности и совпадения в сочетании с удачей и настойчивостью позволили Л. Матусовской перевести коллекцию в США целой и невредимой. Это замечательно, что произведения этих двух художников можно теперь ближе рассматривать в одном ряду с известными американскими произведениями такого же уровня и периода времени.

Weber220px-Brooklyn_Museum_-_The_Cellist_-_Max_Weber_-_overall

Max Weber, «Cellist,» 1917

Макс Вебер, «Виолончелист,» 1917, Бруклинский музей, США.

Работы Фейгина сравнимы с работами родившегося в Белостоке (Россия) американского художника Макса Вебера («Виолончелист,» 1917) , работавшего в стиле кубизма и футуризма. Другой известный американский художник Чарльз Рэйн рисует «Грустного клоуна” 1934), как и Фейгин своих арлекинов. Современное искусство двадцатого века становится все более удивительным, если учесть, что работы многих художников, которые были полностью изолированы друг от друга отражают общие темы используя похожие абстракции.

Например, Фейгин внедряет образ Чарли Чаплина в свои картины задолго до того, как Энди Уорхол стал внедрять образ Мэрилин Монро в его известные работы. Так и Роберт Раушенберг, и Моисей Фейгин включают трехмерные артефакты и разные объекты в свои картины, хотя находятся на разных континентах и совершенно незнакомы друг с другом. Студенты, изучающие современное американского искусство 20-го века могут найти много общего в работах Фейгина и ньюйоркцев Авраама Раттнера, Джона Марина или Бен Шана, который приехал в Америку из Литвы.

Картины Ирина Вилковир в коллекции Л. Матусовской также хорошо резонируют с работами таких известных американских художников 20-го века, как Брэдли Уокер Томлин, Фриц Шолдер, Джорджия О’Кифи и Альфред Маурер. Ирина Вилковир, вероятно никогда не задумывалась, что ее картины станут частью коллекции американского музея, но это легко представить, так как она могла бы свободно процветать в среде искусства, доступного в Америке в прошлом веке.

Мы живем в то время, когда интерес к современному искусству высок, как никогда . Благодаря Любови Матусовской, наше понимание искусства становится более широким и многогранным, чем это было раньше, учитывая значительный вклад, привнесенный в живопись 20 го века Моисеем Фейгиным и Ириной Вилковир.